Реклама в газете
П Р А Й С - Л И С Т

3-4 (104-105), 26 февраля
 : : На главную : : 
29 января 2004 29 января 2004 26 февраля 2004 26 февраля 2004 25 марта 2004 25 марта 2004 29 апреля 2004 29 апреля 2004 27 мая 2004 27 мая 2004 24 июня 2004 24 июня 2004 29 июля 2004 29 июля 2004 26 августа 26 августа 30 сентября 30 сентября 28 октября 28 октября 25 ноября 25 ноября 30 декабря 2004 30 декабря 2004
орган Союза рыбопромышленников и предпринимателей Камчатки
 
 
 
ПУТИНА-2004 ПОД УГРОЗОЙ!
открытое письмо Cоюза прибрежных и поселкообразующих рыбацких предприятий
КТО БУДЕТ ВОЗРОЖДАТЬ ОТРАСЛЬ?
Заметки с Всероссийского совещания «О работе рыбохозяйственного комплекса страны в современных условиях»
КАК НАДУРИТЬ РЫБАКОВ КАМЧАТКИ
рецепты от департамента по рыболовству
ПРИБРЕЖНОЕ РЫБОЛОВСТВО — ЧТО ЭТО ТАКОЕ?
«… Возможности чиновников действовать по своему усмотрению, произвольно толковать нормы законодательства и в центре и на местах угнетает предпринимателей и создают питательную среду для коррупции»
 
 
sign Мосгорсуд намерен вызвать в качестве свидетелей экс-главу Госкомрыболовства РФ Евгения Наздратенко и министра природных ресурсов Виталия Артюхова
sign Ванинский район посетили представители южнокорейской Ассоциации рыбопромышленников
sign Госкомрыболовство России продолжает работу по установлению сотрудничества со странами Центрально-Восточной Атлантики
sign Пресс-служба администрации магаданской области
sign Условия платы за пользование животными и водными ресурсами
sign Вопрос о 12-мильной зоне решит новый закон о Госкомрыболовсте
 
 
• ПО СООБЩЕНИЮ ПРИРОДООХРАННОГО ПРОКУРОРА КАМЧАТСКОЙ ОБЛАСТИ
• ВЫЯВЛЕНЫ ГРУБЫЕ НАРУШЕНИЯ
• ТРИ ГОДА ЗА БРАКОНЬЕРСТВО
 
 
• ЗА КОРМОЙ — 50!..
17 февраля президенту ассоциаций рыбопромышленников Сахалина и рыбопромышленников Дальнего Востока, депутату Сахалинской областной думы Владимиру Петровичу ГОРШЕЧНИКОВУ — ровно 50 лет
 
 
• открытое письмо Cоюза прибрежных и поселкообразующих рыбацких предприятий
• 18 февраля конференц-зал в павильоне «Рыболовства» Всероссийского выставочного центра был полный — здесь собрались для большого и серьезного разговора представители рыбацкой общественности.
 
 
• ВЗГЛЯД НА ЗИМНЮЮ РЫБАЛКУ
Минтай
• ОДУ в Российской Федерации на 2004 г. и его распределение
• Общее распределение квот между компаниями РФ
Икра лососевая
• Ухудшение состояния японского рынка
• Продажи на токийских оптовых рынках в декабре
• КРАБ-СТРИГУН ОПИЛИО
Лосось
• Продажи на токийских оптовых рынках в 2003 г.
 
 
• Еще никогда камчатские рыбаки не участвовали в спектакле, подобном тому, который организовал департамент по рыболовству администрации Камчатской области в преддверии дележа долей от ОДУ прибрежного рыболовства
 
 
• ХРОНИКА ЗАБЫТОЙ ВОЙНЫ
9 февраля 2004 года исполнилось сто лет с начала русско-японской войны 1904-1905 г.г. на Дальнем Востоке. Этим событиям была посвящена научно-историческая конференция «Русско-японская война 1904–1905 годов: история и современность», которую подготовили и провели сотрудники Северо-Восточного регионального управления ФСБ РФ
 
 
• «О «БЕСЧЕШУЙНОМ ЗВЕРЕ» И ДРУГИХ ОБИТАТЕЛЯХ КАМЧАТСКИХ ВОД»
продолжаем знакомить читателей с книгой А.М. Токранова
Интернет-энциклопедия
• БЕРИНГОВ пролив
• БРИГАНТИНА
• ВЛАДИВОСТОК
• ГОЛОВНИН
Василий Михайлович

• МАРИКУЛЬТУРА
• МОРСКАЯ КАПУСТА
• МОРСКОЙ ЗВЕРОБОЙНЫЙ ПРОМЫСЕЛ
• НАЛЫЧЕВСКИЙ ПРИРОДНЫЙ ПАРК
• НАРВАЛ
 
 
• Законодатели Камчатской области на прошедшей сессии приняли Закон Камчатской области «О внесении изменений и дополнений в Закон Камчатской области «О рыболовстве и водных биоресурсах в Камчатской области»…
 Информационный портал "Рыба Камчатки" —
 оперативная информация, анализ событий,
 обзоры рынков, бесплатные объявления


ХРОНИКА ЗАБЫТОЙ ВОЙНЫ

 
9 февраля 2004 года исполнилось сто лет с начала русско-японской войны 1904-1905 г.г. на Дальнем Востоке. Этим событиям была посвящена научно-историческая конференция «Русско-японская война 1904–1905 годов: история и современность», которую подготовили и провели сотрудники Северо-Восточного регионального управления ФСБ РФ. «Тот, кто забывает извлекать уроки из истории, обречен вновь и вновь повторять ее ошибки», — примерно такими словами определил главную идею конференции начальник СВРПУ ФСБ РФ генерал-лейтенант В.В. Путов. Мы представляем вашему вниманию фрагмент доклада «Россия-Япония: история и актуальность проблем сохранения биологических ресурсов Камчатки».
 
В 1903 году, накануне русско-японской войны, камчатский окружной врач Владимир Николаевич Тюшов, выпускник Дерптского университета, автор известной книги «По западному берегу Камчатки», человек разносторонних знаний и дарований, написал еще одну исследовательскую работу, оставшуюся неизвестной для широкого круга не только простых читателей, но и специалистов. Этот уникальный документ хранится в г. Томске.
«В 1896 г. впервые появились на Камчатском полуострове японцы, завезенные Русским Товариществом котиковых промыслов в устье р. Камчатки для лова чавычи.
Специальный засольщик, крестьянин Зубков, нанятый названным Товариществом для засола уловленной японцами и купленной у местных жителей рыбы, оказался недостаточно знаком со своей специальностью, в следствии чего уже в следующем году Товарищество, потерпев убытки, хотя и продолжало неудачные опыты с засолом чавычи, параллельно с этим начало солить другие виды лососей японским способом.
Для этого весной 1897 года было взято на восточном побережье несколько рыболовных участков, на которых и занялись ловом рыбы японские рыбаки.
Нет ни малейшего сомнения в том, что вернувшиеся обратно на родину японцы еще осенью 1896 года, как люди в отношении рыболовства опытные, сообщили о рыбных богатствах Камчатки и о прибыльности занятия в этой стране рыболовством, тем более, что полная безопасность в отношении лова не только в море, но и в самих реках полуострова была для всякого японца более чем очевидна, потому что побережье страны как в те времена, так и теперь (в 1903 г. — С.В.) было и продолжает быть без всякой действительной охраны, если не считать таковой одно русское военное судно, крейсирующее каждое лето только у Командорских островов и вовсе не охраняющее камчатских берегов. Единственный раз за все время крейсирования в этих водах транспорт «Якут» прошел в Охотское море в 1901 году, но и то без всякого результата. Поэтому немудрено, что японцы, совершенно ознакомившись с действительным беззащитным положением Камчатки в смысле охраны ее богатств от хищников, несмотря на весь риск плавания в этих водах, в 1898 году появились как на западном, так и на восточном берегу Камчатки в таком значительном множестве, что суда Русского Товарищества, несмотря на дальность расстояния их прохождения от камчатских берегов, то и дело имели случай видеть хищнические японские шхуны.
В 1898 же году было учреждено при Приамурском генерал-губернаторе особое управление государственными имуществами, в ведение коего вошла и рыбная промышленность.
Еще в 1897 году, летом, было предложено по поручению генерал-губернатора С.М. Духовского д. ст. с. В.П. Маргаритовым окружному начальнику высказаться ввиду появившегося на Камчатке рыбного промысла и дальнейшего его развития, желательно или нет присутствие в стране особого лица, которому принадлежали бы надзор и изучение промысловой деятельности. Ответ был отрицательный.
Быв одно время назначен заведующим рыбными промыслами, в Хабаровске, я лично, зная рыбные богатства камчатского побережья и полную беззащитность его от хищничества и более чем очевидное стремление японцев воспользоваться тем и другим, просил управляющего государственными имуществами д. ст. с. М.С. Веденского о назначении меня на то же место заведующего в Камчатку, но просьба моя не была уважена по словам г. Веденского потому, что Камчатке нельзя было ожидать развития рыбопромышленности.
Время меня оправдало гораздо даже скорее, чем я ожидал.
Летом же 1898 года вышеупомянутый Зубков, уволенный с места засольщика Товариществом, хлопочет об отдаче ему для рыбной ловли почти всего восточного побережья Камчатки. В то же время японцы обращаются с прошением об отдаче им в арендное пользование рыболовных участков, как по восточному, так и по западному побережью для постройки рыбообделочных заводов с обязательством даже устройства рыборазводных садков. Получив отказ от управления государственными имуществами как не имеющие вовсе права занятия промыслом по смыслу временных правил о промышленности, японцы, пользуясь подставленными лицами, как Зубков, Крупенин, Новограбленов и др., начинают хищнический промысел во многих речках Камчатки. Под предлогом скупа рыбы у местных жителей японцы заходят в Камчатку и др. реки, где и производят улов своими рабочими.
С 1899 г. начался хищнический промысел рыбы японцами по всему побережью Камчатки, и население ее начинает справедливо уже жаловаться на оскудение рек рыбою вследствие перегораживания их в устьях японскими сетями.
Количество рыболовных участков, выбранных на чье-либо русское имя, значительно возрастает, причем и численность на этих участках японцев достигает до двух тысяч человек.
Имея в виду, что японцы сходят на берег с ружьями, понятно то опасение, явившееся как у жителей, так и администрации, что Камчатка при малейшем поводе окажется фактически занятой вооруженной японской силой.
В 1900 году в Камчатку пришла шхуна «Сторож» с заведующим промыслами г. Домашневым. Несмотря на то, что только небольшая часть восточного побережья Камчатки была посещена «Сторожем», что «Сторож» был не весь сезон рыбного промысла, г. Домашнев заметил и остановил незаконный, чисто хищнический, промысел рыбы в нескольких местах; между прочим, и в реке Камчатке, где имеет свое местопребывание Усть-Камчатский Частный командир, лицо административное, г. Домашневым были заарестованы две хищнические японские шхуны, не прикрывавшиеся вовсе никаким подставленным именем.
Этот опыт «Сторожа», казалось, был совершенно достаточен и вполне убедителен в настоятельной необходимости и в крайней своевременности иметь здесь сторожевое быстроходное судно и особую промысловую администрацию, тем не менее и на этот раз Камчатка осталась предоставленной на полное разграбление ее хищниками, японцами, которые в следующем 1901 году появились у берегов в такой численности, что по свидетельству судового экипажа парохода «Котик», на котором в тот раз находился для осмотра западного побережья и Окружной начальник г. Ошкурков, море на расстоянии мили от берега носило множество тел уснувшей горбуши, выкинутой японцами из сетей в море за ненадобностью.
Горбуша, самый низкий сорт лососей, всегда выбрасывается (японцами), если есть в изобилии какой-либо другой лосось.
Желая остановить хищнический промысел двух японских шхун, замеченных в реке Облуковиной, окружной начальник хотел было конфисковать как уловленную и засоленную рыбу, так и сами шхуны, но капитаны шхун, напоив и вооружив своих рабочих и команды, не только отказались исполнять требование начальника, но и грозились убить двух русских из Петропавловска, которые в качестве японских же приказчиков оставались на берегу среди японцев и которые спаслись на «Котике» в одном белье, оставив во власти японцев и заработанные деньги, и все свои вещи.
Этот факт открытого сопротивления русским властям и на русской территории, факт нашего, обидного для России, бессилия, был занесен в шканечную книгу «Котика» и передан мне, как таковой, капитаном этого судна г. Щербининым. (Этот факт отмечен и в донесении русского консула в Хакодате своему начальству, причем г. Геденштром заявляет, со слов японцев, проникших и в японскую печать, что в ст. сов. Ошкуркова японцы стреляли.)
Впрочем, о нем знал и «Якут» (военный транспорт. — С.В.), но никто и ничего не предпринимал, а японцы, погрузивши ценную добычу, благополучно и неспеша вышли из р. Облуковиной с полным грузом.
К сожалению, не в одной только Облуковиной происходил и происходит безданный и безпошлинный лов рыбы хищниками, но и во многих других реках и речках полуострова, как о том замечено выше.
После сказанного обидного инцидента с начальником для меня не было никакого сомнения в том, что в Японии весть о столь явном перевесе японцев над русским в Камчатке возымеет свое действие, а не пройдет молчанием, как у нас, и что в следующем же году японские шхуны появятся еще в большем числе, чем прежде, если наше Правительство не примет безотлагательно каких-либо решительных мер к обеспечению камчатских побережий. Мое ожидание рациональной постановки дела охраны, не исполнилось ни в 1902, ни в текущем 1903 годе. Камчатка по-прежнему остается без всякой деятельной охраны, брошенная на беспощадное разграбления ея богатств японцами с несчастным населением, обреченным тем самым на быстрое вымирание.
Еще немного лет, и Россия будет иметь в Камчатке, вместо страны, одаренной щедро естественными богатствами, — пять тысяч голодного населения, если еще до этого не удастся японцам вполне овладеть Камчаткою, приобщив ее к своим владениям.
Что японцы питают эту мысль, мне кажется, доказывает не только их современное положение, заставляющее волей-неволей искать места, куда бы удалить избыток островного населения, не только их прогрессирующая в Камчатке рыбопромышленность, но и те факты их систематического изучения Камчатки, которые известны местной администрации.
За короткое, сравнительно, время их появления на полуострове из среды рабочих-рыбаков начали оставаться отдельные личности то в том, то в другом береговом селении Камчатки, мотивируя свое желание остаться здесь, не ехать обратно в Японию первоначально тем, что в Камчатке лучше.
В числе оставшихся было немало интеллигентных японцев, присутствие которых среди и в качестве чернорабочих уже одно само по себе наводит на некоторые размышления.
Один из японцев, числившийся чернорабочим при постройке консервного жиротукового завода в Тарьинской бухте Камчатским торгово-промышленным обществом оказался прекрасно знающим дело инженером, поехавшим на Камчатку, будто бы, с целью практического ознакомления с ведением некоторых работ. Между прочим, японец этот занимался, как и многие другие из числа рабочих, фотографированием окрестностей Петропавловска.
Одним из матросов на шхуне «Бобрик», зимовавшей в 1902–1903 годах в устье реки Камчатки, оказался по словам капитана шхуны г. Яновского, лейтенантом японского флота, из известной в Японии древней аристократической фамилии. В Петропавловске летом 1900 года жили два молодых японца, правительственные таможенные, как говорили, чиновники, которые помимо ведения своих записей, много занимались фотографированием.
Ныне зимой, 1902–1903 гг., проживал какой-то японец из числа плотников при постройке больничного дома, называл себя доктором, и с открытием навигации куда-то бесследно исчез.
По западному берегу также оставались японцы в некоторых селениях. Так, в Большерецке прожил зиму какой-то японец, называвший себя доктором, и уехал обратно на шхуне в Японию, о которой, не зная, что это за личность, действительно ли доктор или военный агент, так хлопотал окружной начальник Ошкурков, как о полезном для Камчатки деятеле.
По частным слухам из Нагасак (от японцев): все эти гг. доктора, инженеры и т.п. — военные агенты, командируемые сюда для съемки планов и т. д.
Что капитаны японских судов, посещающих Камчатку, производят съемку и промеры глубины, — факт общеизвестный. Я лично знал японца, лейтенанта флота, участвовавшего в японско-китайской войне, который, служа на пароходе «Сетсуйо-мару», зафрахтованном Русским Товариществом котиковых промыслов, первый (года за два до Гека) посетил на названном судне Моржовую бухту и произвел съемку и промер. Знаю это потому, что я сам был в то время на пароходе.
Что японцы за пребывание свое у берегов Камчатки делают дело, доказывает и то, что морские карты Камчатки у них гораздо точнее имеющихся у русских и что последние нередко при плавании в этих водах руководствуются, к стыду своему, японскими картами.
Одним словом, японцы начинают проникаться сознанием своей силы в Камчатке и чувствуют себя здесь хозяевами настолько, что какой-нибудь японец-матрос, подвыпивши, не задумывается кинуться с ножом на капитана-русского, не в потере сознания, но напротив, мотивируя свое нападение тем, что теперь уже должна быть война России с Японией и поэтому японцам следует убивать всякого русского. Такой случай был в Петропавловске в ночь с 18 на 19 июня н. г. на шхуне «Бобрик».
Только тем, что японцы сознают свое превосходство, и можно, мне кажется, объяснить такое явление, как заход шхун в камчатские реки для лова рыбы без каких бы то ни было разрешительных документов, даже в устье Камчатки, пункт, в котором находится несколько человек казаков камчатской команды.
России не должно быть безвестным, что на ближайшем к Камчатке острове Шумшу японцы имеют, приблизительно с 95 года, военно-морской пост под командою лейтенанта флота, посещаемый ежемесячно крейсером. Говорят (слух из Нагасак), что на Шумшу и на Парамушире имеется по батарее и что названный лейтенант провел целую зиму на Камчатке под видом доктора.
12 июля 1903. ТЮШОВ». (ЦГА ДВ РСФСР, ф. 1005, оп. 1, д. 8, л. 34–43).
 
Коллега автора этой истори ческой записки, доктор Н.В. Слюнин, в книге «Охотско-Камчатский край» сообщает интересные подробности начала этой войны за владение промысловыми богатствами полуострова: «Когда в июне 1897 года прибывшие в устье реки Камчатки японцы закинули свой большой невод, то оказалось, что 50 человек не могли его вытащить: он набит был рыбой, и, чтобы спасти рыболовную снасть, японцы отпустили один конец, чтобы отпустить рыбу, и только тогда могли подтащить ее к берегу, но и при таких условиях они поймали около 6 тыс. экземпляров — количество, буквально поразившее рыбаков» (СПб. Т.1 С.547).
Тот год — 1897 — был историческим. Во-первых, Россия отмечала 200-летие присоединения Камчатки к империи. Специально по этому случаю на полуостров были отправлены винтовки нового образца — берданы, и камчатская казачья команда под присмотром специально присланного старшего унтер-офицера Максима Ивановича Сотникова начала обучаться обращению с ними. Во-вторых, — как покажет время, и первое, и второе события неотделимы друг от друга — Русское Товарищество котиковых промыслов именно в этот год отказалось от своей первоначальной задумки — посолки чавычи по методу посолки архангельской семги (бочковой посол) и перешло на японский способ бара (сухой посол). В 1902 году дальневосточный журналист Антон Петрович Сильницкий в своей книге «Поездки в северные округи Приморской области» (Камчатка как округ входила в Приморскую область Приамурского генерал-губернаторства) подробно описал это технологическое новшество: «Способ этот состоит в том, что рыбу, только что пойманную, потрошат, пластуют, складывают рядами на циновку, обильно пересыпают каждый ряд сухой солью, а затем покрывают известное количество рядов такой рыбы простой циновкой и оставляют затем рыбу на произвол судьбы до того времени, когда ее можно будет везти в Японию. Рыба не портится и охотно покупается на японских рынках, и даже по высокой цене».
Если в 1896 году Русское Товарищество заготовило в устье реки Камчатки 87 бочек чавычи общим весом 1218 пудов, то на следующий год Товарищество продало в Японии уже 8 тысяч пудов и получило ощутимую прибыль от нового вида деятельности. В результате этого Русское Товарищество котиковых промыслов в 1897 году преобразуется в Камчатское торгово-промышленное общество.
В 1898 году общество продает в Японию 30 831 пуд соленой лососины. В 1899 году вывезено уже 114 684 пуда.
В 1900 году, если сравнивать с 1896 годом, уловы возросли уже в 150 раз. Окрыленные успехом, предприниматели — Гринвальд, Савич, Прозоров, Лепешкин — приступают в 1899 году к строительству в бухте Тарья Авачинской губы рыбоконсервного завода мощностью 40 тысяч банок в сутки и тукового завода.
Зашевелились и частные предприниматели. Но, увы, здесь совершенно прав Тюшов — в той войне за рыбные промыслы, что началась в 1896 году, эти русские подданные выступали на стороне врагов России. А.П. Сильницкий в своей книге разделяет самые худшие опасения Тюшова: «Все предприниматели, как оказалось впоследствии, не имели ровно никаких капиталов, и всякий из них рассчитывал извлечь выгоду из своего русского имени».
Каким же образом?
Откроем отчет за 1900 год заведующего рыбными промыслами Приморской области Н. Домашнева:
«В настоящем году рыбным промыслом на Камчатке занимались следующие лица: Русское Товарищество котиковых промыслов, владивостокский купец Бринер, крестьянин Вологодской губернии Зубков и шкипер дальнего плавания Кахтин.
…в большинстве случаев и само дело ведется на японские капиталы: как мне передавали в Хакодате, под именем Бринера действует обширная компания, которая называется, кажется, в переводе на русский язык, — «Северное рыболовное общество», и одним из главных участников которой состоит г. Саито, ранее с успехом оперировавший в Николаевске, мне самому случалось видеть в Хакодате вывеску: «Бринер, Саито и Ко».
Рыбопромышленник Зубков сам передавал мне, что он, не располагая большим капиталом, мог оборудовать лишь небольшое количество промысловых участков, но когда он, получив весною прошлого года разрешение производить промысел иностранными рабочими, прибыл в Хакодате, то японцы сами открыли ему кредит на весьма выгодных условиях для оборудования возможно большего числа промысловых участков. Насколько я мог понять, компания капиталистов, предложившая свои услуги Зубкову, выговорила себе около половины чистой прибыли».
Обеспокоенные ситуацией, сложившейся на Камчатке (в 1900 г. здесь работало уже 1500 японских рыбаков, в 1901 г. на 27 рыбалках Камчатского торгово-промышленного общества было 600 японцев, а одним из приказчиков — Сечи Гундзи, о котором у нас большой разговор впереди; на 14 рыбалках Зубкова насчитывалось 462 японских рыбака…), правительство вводит «Временные правила для производства в территориальных водах Приамурского генерал-губернаторства морского промысла». Эти правила предусматривали штраф в размере 100 рублей за каждого иностранного рабочего. Правила категорически запрещали японцам (ранее это было в отдельных случаях разрешено) промысел рыбы в русских дальневосточных водах.
Это был сокрушительный удар по… русской рыбной промышленности. В итоге в 1903 году было арендовано на Камчатке всего 8 промысловых участков. Закрылись Тарьинские рыбоконсервный и туковый заводы.
А как отреагировали на Временные правила японцы?
Экспорт соленой лососины из камчатских территориальных вод достиг в эти годы 430 000 пудов и сравнялся с экспортом наиболее развитого в это время Николаевского (на Амуре) промыслового района.
Ежегодный браконьерский вылов возрастает впоследствии до 100 000 центнеров. Промысел в камчатских водах в 1900 году ведут 16 паровых и 30 парусных японских шхун, в последующие годы их численность увеличивается в 2–3 раза.
В 1903 году Приамурское управление государственными имуществами вводит на Камчатке должность надзирателя за рыболовными промыслами. Им стал Максим Иванович Сотников — один на все западнокамчатское побережье.
В тот же год канонерская лодка «Манджур», крейсировавшая вдоль восточного побережья, задержала браконьерскую японскую шхуну «Явата-мару» в Авачинской бухте — у Красного Яра, то есть в непосредственной близости от Петропавловска-Камчатского. Таким образом, японцы уведомляли, что война прекращала быть тайной и становилась явной.
15 июля 1907 года Россия согласно Портсмутскому мирному договору подписала русско-японскую рыболовную конвенцию, согласно которой японским рыбакам было предоставлено теперь уже законное право «ловить, собирать, обрабатывать всякого рода рыбу и продукты моря, кроме котиков и морских бобров, вдоль побережья морей Японского, Охотского и Берингова, за исключением рек и бухт».
В тот же год на камчатских побережьях было сдано в аренду 74 морских рыболовных участка, в 1909 — 169, в 1911 — 205 (добыто и вывезено в Японию 4 306 000 пудов лосося)…
Но война не прекращалась.
«Японские шхуны, — писал командир канонерской лодки «Манджур» капитан 1-го ранга барон Роден, — на отведенных им участках выгружают невод или вытаскивают на берег кунгас, чтобы казалось, что они действительно там ловят рыбу, но лишь только крейсер проходит дальше, они, зная, что он появится лишь через несколько дней, начинают ловить рыбу в устьях рек или ставят постоянные невода, что еще хуже, против устьев и опять, увидев дым на горизонте, все снова убирают.
Я пока предупреждал всех, что если уличу их в этом, то конфискую, но сам сознаю, что поймать их почти невозможно…»
Для более надежного прикрытия японцы, как и все прежние годы, использовали тех русских, которые охотно «торговали своим русским именем». В официальном отчете барон Роден делится своими впечатлениями от встречи с одним из таких «земляков»:
«Относительно мещанина Бондаренко доказано, что он является подставным лицом крупного японского рыбопромышленника Тасиро Санкичи из Ниигата… На участке Бондаренко на р.Ича (на западном берегу Камчатки) работало 9 японских шхун и около 200 человек японцев, русских же было завезено на участок до 30 человек, которые проживали на промысле для виду и к участию в работе не допускались».
В декабре 1908 года Приамурский генерал-губернатор Унтербергер с большой тревогой сообщал правительству:
«Особенного внимания заслуживает… то обстоятельство, что в настоящем году в Японии образовалось «Общество Морских промыслов Приморской области», к которому примкнули почти все японские рыбопромышленники и которое, несомненно, объединит их сплоченную организацию, придаст их деятельности более планомерности и силы и усугубит их вредное для нас влияние».
Он был абсолютно прав: в 1914 году это общество переросло в еще более крупное монополистическое объединение по добыче и обработке в русских конвенционных водах — «Ничиро Гио Гио Кабусики Кайша». К 1917 году это объединение добывало 85–90 процентов всей рыбы русского Дальнего Востока.
Но война не завершается.
«По рассказам русских и самих японских рыбопромышленников в вице-консульстве, спиртом… немилосердно спаивалось прибрежное население и, вместе с тем, им пользовались для незаконной ловли рыбы. Опоенные и одурманенные жители, в отсутствие рыболовного надзора, не только охотно разрешают японским судам производить ловлю рыбы в реках, но даже содействуют им, а также за бесценок продают японцам наловленную ими самими рыбу, зачастую оставаясь без запасов на зиму».
В 1908 году «Манджур» снял за различные нарушения с промысла японские шхуны «Чаей-мару», «Зеннио-мару», «Дайси-Кофу-ку-мару», «Асаки-мару», «Кейзио-мару», «Мизухо-мару», «Кайнуно-мару», «Мейцу-мару». Тогда для помощи и содействия своим рыбопромышленникам японское правительство направляет к берегам Камчатки в 1908 году крейсер «Конго», а в 1909 году — «Хией».
Накануне первой мировой войны число японских рыбаков на морских участках составляло уже 10 тысяч человек, то есть превышало уже фактическую численность коренного населения полуострова. Добыча рыбы за период с 1908 по 1917 гг. увеличилась в пять раз и достигла 450 тысяч коку (коку (япон.) — около полутора центнеров). По собственным подсчетам японцев камчатская рыба и краб приносили им ежегодно прибыль в 40 миллионов йен.
В 1921 году Япония уже декларирует свободный лов в русских территориальных водах. В ноте от 18 января 1921 года правительство Дальневосточной республики выразило решительный протест «…против насильственного захвата японским правительством русских рыболовных промыслов, являющегося нарушением прав русского народа».
В ответ на это 19 апреля 1921 года японское правительство вручило Приморскому областному управлению ДВР меморандум, где, в частности, оповещало: «…японское правительство опубликовало оповещение о разрешении русским и японским рыбопромышленникам заняться рыбным промыслом в текущем сезоне на Камчатке». Это «разрешение» было дополнено следующим: «… постановлено не чинить препятствий русским промышленникам».
В 1922 году из 526 рыболовных участков Охотско-Камчатского края 490 были в руках японцев. Их добыча в тот год составила 6,6 миллиона пудов рыбы.
Осенью 1922 года был создан синдикат, объединивший все японские рыбоконсервные заводы Камчатки. Из 23 действующих здесь заводов только один был русским.
На Шумшу и Парамушире было построено 14 крабоконсервных заводов, сырец для которых поставляли с Западной Камчатки.
Из 289 000 ящиков консервов из краба 229 000 ящиков были изготовлены на японских плавучих заводах, браконьерски орудующих в русских территориальных водах вблизи западно-камчатских берегов.
1926 год. И. Гапанович, автор книги «Камчатка», Владивосток: «В хорошем районе японская рыбалка попадается через каждые две версты, около каждого селения стоит японский пароход, число жителей в рыболовный сезон увеличивается вдвое за счет японских рабочих; словом во время хода рыбы побережье Камчатки становится участком Японии».
До 25 тысяч рабочих работало в эти годы на камчатских побережьях. И не случайно политики оценивали ситуацию, сложившуюся на Камчатке, примерно так: Камчатка юридически принадлежит России, но фактически она принадлежит Японии.
Так что война продолжалась.
В 1939 году только лосося японцы поймали на Камчатке более 130 тысяч тонн. Добыча краба в 1942 году составила около двух с половиной тысяч тонн. В 1944 году на полуострове японцы имели 32 рыбоконсервных завода на 79 линий, 74 рыбообрабатывающих базы, 5 холодильников, 42 рефрижератора, 2 утильзавода, 183 буксирных катера, 52 моторных кавасаки…
И только в 1945 году в результате победы над Японией в Великой Отечественной войне Советский Союз разорвал кабальную конвенцию.
Но мирный договор так и не был подписан. Война за обладание рыбными ресурсами камчатского и курильского шельфа продолжалась.
 
В 1952 г. на морском промысле лосося у берегов Америки японцами выставлено 3 плавбазы и 57 промысловых судов. США и Канада, желая предотвратить начавшуюся конкуренцию со стороны японцев на своих рыбных рынках, вынудили Японию подписать 9 мая 1952 г. в Токио тройственную американо-канадо-японскую рыболовную конвенцию, по которой Япония «добровольно» брала на себя обязательства воздерживаться от промысла лососей, палтуса и сельди в северной части Тихого океана к востоку от 175 градуса западной долготы. Японцы стали продвигаться на запад, облавливая азиатское (в том числе и камчатское) стадо лососей. В 1955 г. японские рыбаки на морском промысле лососей буквально обложили юг Камчатки и Северные Курилы многокилометровыми порядками дрифтерных сетей на границе территориальных вод СССР. 8 февраля1956 г. Совет Министров СССР принял решение, по которому в одностороннем порядке запрещался без разрешения органов рыбоохраны Советского Союза промысел в районе, ограниченном с востока и юга линией, проходящей от мыса Олюторского на севере до точки 48 градусов северной широты и 170 градусов восточной долготы на юге, а затем на запад — до острова Анучина. Действие ограничений начиналось с 15 мая. Тихоокеанский флот готов был нанести по японским промысловым судам артиллерийский удар.
Японцы уже в феврале начали переговоры, которые закончились заключением новой советско-японской рыболовной конвенции сроком на 10 лет. Стороны подписали конвенцию 14 мая, за сутки до вступления Постановления Совета Министров СССР в силу.
При подписании новой конвенции было оговорено, что она вступает в силу только при условии подписания мирного договора или установления дипломатических отношений между СССР и Японией. В конце года дипломатические отношения были установлены, и с декабря 1956 года рыболовная конвенция вступила в силу.
Но было поздно — резко сократился подход западнокамчатской горбуши на нерестилища. Вылов в 1958 году составил всего 14,3 тысячи центнеров (против 1008,4 в 1953 году).
В связи с подрывом лососевых богатств Камчатки прибрежное рыболовство полуострова понесло непоправимые потери: в 50-е годы были закрыты 23 рыбокомбината, 25 рыбоконсервных заводов, 18 холодильников, 36 рыбоперерабатывающих береговых баз, 7 моторно-рыболовных станций, 30 рыболовецких колхозов. Камчатскому побережью был нанесен страшный удар, от которого оно не может опомниться и спустя полвека.
Сергей ВАХРИН

 » А Р Х И В «
 
 РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ 
 © 2000-2019
ООО «Редакция журнала «Северная Пацифика».
Использование оригинальных материалов без ссылки на источник запрещено.
 
Индексы газеты
«Тихоокеанский вестник»:
51842 — для частных лиц
51843 — для предприятий и организаций

МАИ
СОЮЗ ЖУРНАЛИСТОВ РОССИИ
Мультипортал ЮНПРЕСС - молодежное информационное пространство
Сайт активного поколения NEXT "Пять с плюсом"
проект "Информационный голод"
Почтовый Ящик Редакции