Реклама в газете
П Р А Й С - Л И С Т

   17-18 (118-119), 30 сентября
 : : На главную : : 
29 января 2004 29 января 2004 26 февраля 2004 26 февраля 2004 25 марта 2004 25 марта 2004 29 апреля 2004 29 апреля 2004 27 мая 2004 27 мая 2004 24 июня 2004 24 июня 2004 29 июля 2004 29 июля 2004 26 августа 26 августа 30 сентября 30 сентября 28 октября 28 октября 25 ноября 25 ноября 30 декабря 2004 30 декабря 2004
орган Союза рыбопромышленников и предпринимателей Камчатки
 
 
 
РАЗГОВОР С МИНИСТРОМ
приезд министра сельского хозяйства России Алексея Васильевича Гордеева на Камчатку стал большой неожиданностью, хотя слухи о возможности его появления на полуострове ходили…
ДЛЯ ЧЕГО БЛЕФУЕТ КАМЧАТСКИЙ ВИЦЕ-ГУБЕРНАТОР?
камчатская общественность в настоящее время находится в полной прострации от всего того объема материалов по крабовой афере, которую сливают на них средства массовой информации
«МЫ ДЕЙСТВУЕМ В СОЮЗЕ С ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТЬЮ…»
интервью с генеральным директором Союза рыбопромышленников Севера Геннадием Степахно
СМОЖЕТ ЛИ МУРМАН СНОВА СТАТЬ РЫБНЫМ?
А также в каком состоянии нынче аграрный сектор экономики Кольского Севера? С этими вопросами я обратился к руководителю департамента продовольствия, рыбного и сельского хозяйства Мурманской области Вячеславу ЗИЛАНОВУ
 
 
sign государственная инспекция труда в Приморском крае проверила 175 предприятий рыбной отрасли
sign практически полностью погашен долг по зарплате 29 членам СТР-505 «Опорный»
sign еще несколько лет назад в Амурскую область с Сахалина и Камчатки завозили большую партию морепродуктов…
sign научный флот быстро стареет, и скоро суда будут иметь возраст 25 лет и более, что опасно для дальнейшей их эксплуатации
sign необходимо подготовить предложения по мерам регулирования и организации промысла водных биоресурсов и внесению изменений в действующие правила рыболовства
sign пять рыбацких предприятий Приморья включены в утвержденный правительством перечень поселко- и градообразующих организаций
sign как получилось, что во всех остальных субъектах Российской Федерации, территории которых прилегают к морскому побережью, знакомы с азами арифметики, а на Камчатке эти азы не действуют
 
 
• Обращение СРПК
• ПБТФ ГОТОВА К НОВЫМ «ПОДВИГАМ»!
• РЫБОЛОВНЫЕ КВОТЫ СТАНУТ ВЕКОВЫМИ
 
 
• ГУБЕРНАТОРЫ НЕ ЛГУТ, ОНИ ПРОСТО ВВОДЯТ НАРОД В ЗАБЛУЖДЕНИЕ
 
 
• КЕТА ОСЕННЯЯ.
Сдаточные цены на Хоккайдо 10 сентября 2004 г.
• ИКРА ЛОСОСЕВАЯ ЯСТЫЧНАЯ МОРОЖЕНАЯ.
Цены на российскую продукцию
• НЕРКА.
Состояние японского рынка в августе
• ИКРА МИНТАЯ.
Американское производство
• КРАБЫ.
Импорт в США и Японию в июне 2004 г.
• ПОКАЗАТЕЛИ НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ
• ПРИМОРЬЕ
УВЕЛИЧИЛИСЬ НАЛОГОВЫЕ ПОСТУПЛЕНИЯ
• ЧУКОТКА.
ЗАВЕРШИЛАСЬ ЛОСОСЕВАЯ ПУТИНА
РОССИЯ
• ОПТОВЫЕ ЦЕНЫ
на основные товарные позиции во Владивостоке в первой декаде сентября (по данным коммерческих предложений)
ЯПОНИЯ
• ИМПОРТ
основных видов морепродуктов, июнь 2004 г.
• ОПТОВЫЕ ЦЕНЫ
на Токийском центральном рынке 29 июля–10 августа 2004 г.
 
 
• КОММЕНТАРИИ К ТЕЛЕДЕБАТАМ
Со счетом 0:1 в пользу Союза рыбопромышленников и предпринимателей Камчатки закончились теледебаты между губернатором Камчатской области Михаилом Машковцевым и председателем Союза Сергеем Тимошенко
 
 
• …развал рыбной отрасли начинался из центра. Чего стоит лишь бесконечная смена руководителей Госкомрыболовства, и были они в последние годы один «краше» другого…
 
 
• АРКТИЧЕСКАЯ ПОДВОДНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ «ЧЕЛЮСКИН-70» СОСТОЯЛАСЬ!
получены научные и практические результаты
электронная библиотека «Северной Пацифики»
• «УДИВИТЕЛЬНЫЕ ТВОРЕНИЯ ПРИРОДЫ»
Австралийские провалы
Русский клуб рекордов «Левша»
• ЧУДЕСА НАУКИ
 
 
ВСЕ О МОРСКОМ ЕЖЕ
• ПРОМЫСЕЛ МОРСКОГО ЕЖА
• МОРСКОЙ ЕЖ В КУЛИНАРИИ
настойка из икры морского ежа, икра морских ежей по-славянски
• СТРАСТИ ПО ЕЖАМ
морские иглокожие в цене у фармацевтов, косметологов и гурманов
Калейдоскоп
• РОССИЯ: НОВОСТИ МАРИКУЛЬТУРЫ
• ВЕЛИКОБРИТАНИЯ: РЫБОЛОВСТВО УДАРИЛО ПО МОРСКИМ ПТИЦАМ
• ДОСТИГЛИ СОГЛАШЕНИЯ
• РОССИЯ: СПЛОШНОЙ АДРЕНАЛИН!
• США: НАЙДЕН ТРУП РЕДКОГО КИТА
• НОРВЕЖЦЫ ПОВТОРЯТ ОДИССЕЮ ТУРА ХЕЙЕРДАЛА
• РОБОТ-ТЮЛЕНЬ
• ООН ЗАПРЕТИЛО ЭКСПОРТ ИКРЫ
• БЕЛАРУСЬ: В ОЗЕРАХ РАЗВЕЛИСЬ ПИРАНЬИ
• РОССИЯ: БЕСПОШЛИННЫЙ РЕЖИМ ЭКСПОРТА
• ПОРТУГАЛИЯ: ПОМЕЧЕН И ОТПУЩЕН НА ВОЛЮ
• ЧУКОТКА: РАЗВЕДЕНИЕ ЛОСОСЕВЫХ
 Информационный портал "Рыба Камчатки" —
 оперативная информация, анализ событий,
 обзоры рынков, бесплатные объявления


«МЫ ДЕЙСТВУЕМ В СОЮЗЕ С ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТЬЮ…»

ИНТЕРВЬЮ С ГЕНЕРАЛЬНЫМ ДИРЕКТОРОМ СОЮЗА РЫБОПРОМЫШЛЕННИКОВ СЕВЕРА ГЕННАДИЕМ СТЕПАХНО

 
Союз рыбопромышленников Севера (СРпС) — одно из ведущих рыбодобывающих объединений (84 предприятия) на Северном бассейне и крупнейшее объединение предприятий малого и среднего бизнеса в рыбной отрасли России. Общая численность работников предприятий СРпС — 6450 человек. В состав СРпС входят 84 предприятия малого и среднего бизнеса, из них: 67 — заняты непосредственно добычей и транспортировкой рыбы; 4 — рыбопереработкой в береговых условиях; остальные занимаются рыбоводством, судоремонтом, сбытом продукции.
На балансе Союза 120 судов океанического промысла; 18 маломерных судов прибрежного промысла, 10 транспортных судов.
Доля добычи рыбы и морепродуктов СРпС: в общероссийском вылове — 6%; на Северном бассейне — 30%; в Мурманской области — 43%.
 
Алексей Вахрин: Для рыбаков — дальневосточников было бы интересно узнать об истории вашего Союза. Кто стоял у истоков, какие цели ставились, кто вошел в первый состав Союза?
 
Г.С.: Союзу промышленников Севера в этом году исполняется 12 лет. Он родился в 1992 году. Если говорить точную дату, то это 15 декабря, когда были официально зарегистрированы документы. В состав Союза вошло 152 предприятия самого различного профиля — это и рыбопереработка, и судоремонт, и добыча, естественно, но костяк Союза, конечно, составлял и составляет добывающий флот, в том числе и прибрежный. И ваш покорный слуга был заместителем генерального директора по прибрежью и по науке, то есть по сотрудничеству с научными организациями. У истоков стояли, я считаю, выдающиеся рыбопромышленники Борис Дмитриевич Кудрин, который был первым председателем правления Союза промышленников Севера, первый генеральный директор — Тропин Николай Григорьевич. С первых дней и я был тоже в составе правления Союза рыбопромышленников Севера.
Сейчас в Союзе у нас 84 предприятия. В основном мы переориентировались на добывающий флот, ведущий океанический промысел, потому что прибрежный флот мы выделили как бы в отдельную ассоциацию. Там организовался свой Союз прибрежного промысла и фермерских хозяйств. Они сегодня насчитывают около 40–45 различных предпринимателей и коммерческих структур, которые занимаются прибрежным промыслом. Мы очень долго воевали и с центром, и с нашей местной властью, когда делили квоты для прибрежья. Сначала нам выделяли 3 тысячи тонн. А в этом году для прибрежного рыболовства выделили уже 20 тысяч тонн для четырех субъектов Федерации — Мурманской и Архангельской областей, Карелии и Ненецкого автономного округа. Теперь они, имея такой ресурс (10 тысяч тонн трески для Мурманской области и 10 тысяч для остальных) вполне самостоятельны и самодостаточны. По Союзу из 53 рыбодобывающих организаций, подавших заявки в Межведомственную комиссию, 46 получили свои доли океанических квот. И это, так скажем, костяк нашего Союза. Мы имеем вылов по Мурманской области около 45% всех ресурсов не только трески.
Что самое главное. Если говорить о северном бассейне, то около 30%, если говорить о России, то около 10% общего вылова составляют уловы рыбопромышленников Севера. Максимальный вылов у нас был в 2002 году — это 296 тысяч тонн всех видов рыбы. В прошлом году из-за того, что мойвы не стало, мы поймали 224 тысячи тонн. Так же как и Мурманский траловый флот, представляющий самостоятельный консорциум. Примерно 64,5 процента из этого количества рыбы и морепродуктов поставляется на внутренний рынок. В основном это пелагические виды рыб, так как покупательная способность в России, а соответственно и цены, очень низкие по сравнению с зарубежьем. Зарубежный рынок нас закабалил — а это было предусмотрено, к сожалению, тем законодательством, которое вынуждало рыбака отдаваться западному инвестору, западному рыбопромышленнику, который выкупал за бесценок наш ресурс, кредитуя российские рыбопромышленные компании, поставляя топливо, промвооружение и все остальное. Сейчас ситуация сложная, особенно по треске, потому что мы не можем перерабатывать ее в России, так как вынуждены поставлять за рубеж, закрывать долги перед иностранными компаниями. Сегодня спрос населения России тоже растет, в том числе и на треску. И я знаю цены — на филе сейчас в Питере цены поднялись до 270 рублей за килограмм, когда в Мурманске оно стоит 120–140 рублей, если посмотреть на рынке и в магазинах.
Но мы вывозим треску на мировой рынок — и наша треска идет из Норвегии в Португалию, Испанию, Исландию, Англию, Германию, Голландию, даже Японию и Китай. Благодаря тем законам, которые принимались и при отсутствии законов, которые должны были быть и защищать российского производителя и российского потребителя, мы создавали основные для получения дополнительного сырья для иностранных рыбоперерабатывающих фабрик — сотни их создавались только за счет российского сырья: поставлялось ежегодно до 120 тысяч тонн российской трески на норвежский рынок, т.е. больше половины уходило в Норвегию.
Предприятия Союза на аукционах за три последних года заплатили 2 миллиарда рублей. Кредиторская задолженность в связи с этим у предприятий Союза — тех самых 46, что составляют костяк — около полутора миллиардов рублей. Это говорит о том, насколько неэффективны были рыбные аукционы и как тяжело сказались они на экономике российских предприятий. И выходить из этой ситуации будет очень сложно.
Как и все рыбаки России мы, конечно, восприняли 704-ое постановление Правительства достаточно положительно, скажем так, в основной его сути или основе, поскольку мы все говорили: «Да, мы хотели бы иметь перспективу». То есть хотели бы иметь ресурсы в расчете хотя бы на 3–5 лет, чтобы каждый мог спланировать свое будущее и решить, стоит или не стоит заниматься рыбным бизнесом
Роль Союза рыбопромышленников для предприятий сегодня особенно важна. Мы отстояли 46 компаний для получения долей океанического рыболовства на пять лет. Мы доказали, что Союз действительно солидаризирующая общественная организация, члены которой оказались способными заплатить все налоги. Союз смог отстоять и интересы своих членов, когда депутаты попытались ввести налог на имущество. Сегодня этот налог составил 0,3%, и тем самым только предприятия Союза сэкономили около 38 млн руб. Пытаемся компенсировать затраты своих предприятий, пытаемся искать любые источники для их финансового оздоровления. В частности, сейчас мы работаем по вопросам уменьшения платы за ресурсы, воспринимая эту плату, как нонсенс, ибо во всех других государствах, где существует рыбная отрасль, достаточно ярко выражена противоположная идея — идея государственного протекционизма в рыбной отрасли. Если за рубежом сегодня практически каждая четвертая тонна оплачивается самим государством, то есть 25 процентов составляют различные финансовые правительственные субсидии и дотации. Даже на производство, скажем, «наживки» для ярусного промысла государство предоставляет льготы, а мы должны платить по полной стоимости. И у нас не только нет субсидий, наоборот, государство наше выкручивает руки промышленникам, чтобы забрать последнее. Если раньше у нас, вы помните, были льготы на железнодорожные тарифы, льготы на топливо, сначала 40 процентов, потом в 1994 году сократили до 20 процентов, но они были. Теперь льготы забрали, и мы платим за тонну по 410–415 долларов, поэтому теперь нам невыгодно работать на целом ряде технологических объектов промысла. Вот мы пытаемся сегодня компенсировать эти дополнительные затраты, найти какой-то компенсирующий источник финансирования.
У нас, в отличие от Дальнего Востока, весьма специфический промысел. В Баренцевом море имеется пять различных зон. Есть исключительная экономическая зона РФ, есть норвежская зона, есть смежный участок, который принадлежит и им и нам, который норвежцы хотят разделить, чтобы там добывать нефть. Есть участок, который никому не принадлежит. Есть еще Шпицбергенский район по Парижской конвенции 1920 года. Остров закреплен за Норвегией, но дали возможность на архипелаге и прилагающих водах заниматься предпринимательством, промысловой деятельностью для представителей государств, подписавших эту конвенцию. Но норвежцы сейчас распространяют на этот район свои условия и даже свои законы. С 1 января 2004 года введены определенные ограничения — введена 12-мильная зона. Мы сейчас пытаемся отстоять свои права на эти воды.
Каждый из этих районов имеет свою специфику. За треску, выловленную в Норвежском море в норвежской экономической зоне, мы не должны платить. Наша треска сегодня стоит 5 тысяч рублей за тонну. Но нас обязывают платить. Сейчас мы получили положительный ответ от налоговой инспекции, что если мы ловим рыбу в норвежской экономической зоне или в Норвежском море, то мы не будем платить за ресурс, ибо статья 25 налогового кодекса распространяется только на исключительно экономическую зону Российской Федерации и на остров Шпицберген. Да, его тоже наши депутаты — наши законодатели — как это ни странно, отнесли к платежным российским регионам. В этом районе, согласно межправительственным соглашениям, можно работать вообще без ограничений, но за треску нас заставляют платить. Этот вопрос мы сейчас поставили перед Государственной Думой. Здесь мы тоже сэкономили бы около 150 миллионов рублей для наших рыбопромышленников.
 
А.В.: Расскажите о проблеме камчатского краба в Мурманском регионе.
 
Г.С.: Третья проблема, которую мы сейчас решаем, касается переселенцев из вашего региона — камчатского краба. Это проблема так называемого неизбежного вылова крабов и промышленного крабового промысла. Камчатский краб размножился у нас настолько мощно, что только в качестве прилова на одно судно попадает до 12 тонн. То есть его сейчас в Баренцевом море просто немереное количество. Мы с наукой по этому поводу спорим, но она нам очень осторожно дает около 500 тысяч штук экземпляров на 2004 год. А мы говорим: «Нет, мы в этом году могли бы добывать столько штук, сколько и Дальний Восток». А в этом году Дальний Восток добывает 42 894 тонны всех видов крабов. Внешний финансовый потенциал камчатского (или королевского) краба очень приличный: 100 тонн дает 1 миллион долларов чистой прибыли. Если бы мы добывали сегодня порядка 20 тысяч тонн, то, вы представляете, как поправили бы свои дела наши компании? А 20 тысяч тонн — это реальный вылов без подрыва запасов. Если бы сегодня позволили добывать краба всем пользователям трески, то мы бы могли 200 миллионов долларов заработать и пустить эти деньги на развитие промысла и береговой рыбопереработки… Страны Европейского Союза выделяют своей рыбной промышленности в год 620 миллионов долларов на развитие рыбохозяйственного комплекса стран-участниц ЕС, из них 20 процентов идет на строительство новых судов. То есть страны ЕС могут ежегодно за счет государства строить 6 судов. Вот недавно Голландия спустила на воду дорогой, но очень большой, красивый, автономный траулер длиной 139 метров, с суточной производительностью 500 тонн продукции и вместимостью трюма 8 тысяч тонн. Эти суда сегодня занимают ту промысловую нишу, которую занимал раньше промысловый флот Советского Союза, а в начале 90-х еще и России, когда мы работали в открытой части Мирового океана. Тогда мы, северяне, занимались промыслом во всех океанах, кроме Тихого. Но тогда и флот у России был приличный, у нас только в бассейне было 430 промысловых судов, 13 плавбаз, около 40 транспортных рефрижераторов, около 20 судов танкерного флота. Сейчас весь этот флот дисквалифицировался по известным причинам, устарел, мы не строим новых судов, и, к сожалению, государство рыбакам в этом не помогает. Мы всегда вспоминаем с досадой на наше государство то, что в 60–70-е годы (еще при правительстве Косыгина) началось строительство большого советского флота в Польше и в ГДР, а не в Российской Федерации. Тогда Косыгин выделил 6 тонн золота для того, чтобы построили флот. И до сих пор еще продолжает работать этот тип судов. Хотя эти корабли уже стали старенькими, но тем не менее. И в России такого флота мы не построим. Сегодня такой поддержки, к сожалению, отечественным судостроителям никто не даст.
 
А.В.: Какие перспективы развития Союза Вы видите?
 
Г.С.: И последнее, о чем мы сегодня мечтаем. Оказывается, Союз рыбопромышленников в Мурманске образован еще в 1903 году. То есть у нас более чем вековая история. В зале заседания Союза есть фотография первых членов этого Союза. Но, к сожалению, мы даже не можем выяснить целый ряд фамилий этих рыбопромышленников. Мы сами недавно уже отмечали свое десятилетие. Траловому флоту уже скоро 85 лет. То есть нужно сохранить эту большую историю, донести ее до людей.
Но в то же время, мы не имеем какого-то серьезного статуса своей организации, которым бы определялась наша государственная значимость. Поэтому мы очень ждем принятия Закона «О саморегулируемых организациях», согласно которому можно будет таким объединениям, как наш Союз, с его экономическими показателями, передать какие-то полномочия в рамках административной реформы, скажем, вопросы лицензирования, вопросы ведения реестров флота. Если говорить о распределении ресурсов, как вопросе о саморегуляции внутри объединения, было бы очень хорошо, но такого закона нет, к сожалению. Сегодня мы защищаем интересы рыбаков, но только проявляя собственную инициативу, а если бы в законе было определено, что вы, становясь членами саморегулируемой организации, приобретаете вместе с этой организацией следующие права, то был бы уже совсем другой расклад сил…
Мы бы прописали, как конвенцию, такие нормы и правила, нарушать которые под страхом выхода из Союза запрещено, как в том же Норвежском союзе рыбаков. Их союз существует с 27-го года, без перерыва на социализм, как у нас. Там каждый год издаются какие-то указы или законодательные акты в отношении действия членов Норвежского союза рыбаков. Он объединяет пять крупных рыбопромышленных объединений — рыбопереработчиков, добытчиков, прибрежников, океанистов и так далее. Правительство Норвегии ни одного документа по рыбной отрасли не принимает без согласования с Норвежским союзом рыбаков. Если бы у нас появились такие возможности, то было бы здорово. Мы бы, не хвастаясь, возродили опять Северный бассейн. Если раньше были какие-то правила и создавались условия для развития отрасли, то теперь это размазалось в связи с тем, что регионы захватили каждый свою частичку. Скажем, у нас там 12 субъектов Федерации и каждый получил свое и командует там у себя внутри. А так бы был бассейновый, как и прежде, принцип потому, что рыба не знает границ, и правила поведения у нее совершенно иные, чем у человека. Я считаю, что хорошая будет перспектива для возобновления крупных объединений, рыбохозяйственного комплекса, которые позволили бы определить стратегии и тактику развития для рыбного бизнеса в Северном бассейне.
Поэтому в этом направлении всем нам нужно действовать активно. Наша Всероссийская ассоциация рыбопромышленников и экспортеров, к сожалению, сегодня слабо работает. Даже такая мощная фигура, как Александр Васильевич Родин, не может ее оживить. Как он мне сказал — в том бардаке, в котором находятся наши рыбные ведомства, с его кадровой чехардой, со сменой руководства, сыскного, как правило руководства, работать очень сложно и еще тяжелее защищать рыбаков.
 
А.В.: Расскажите, пожалуйста, о вашем взаимодействии с исполнительной властью, так как в той же Камчатской области исполнительная власть отныне не является созидательной в рыбном секторе.
 
Г.С.: К нам пришел Вячеслав Константинович Зиланов, который был выходцем с нашего Северного бассейна и поднялся до заместителя министра рыбного хозяйства СССР. Это профессионал высшего ранга. Теперь он заместитель губернатора Мурманской области и курирует рыбную промышленность.
Все основные вопросы развития отрасли обсуждаются на рыбохозяйственном Совете.
Мы действуем в союзе с исполнительной властью. И вот что еще показательно — на первом и втором Всероссийских съездах рыбаков из всех губернаторов рыбацких регионов был только наш — Ю. Евдокимов — и оба раза выступал. То есть губернатор в курсе всех наших дел, уверенно держит руку на пульсе, он нам всячески помогает, но не хватает ему, к сожалению, властных полномочий. Поэтому мы вместе с властью сегодня боремся за то, чтобы был принят закон для увеличения полномочий региональных органов местного самоуправления, в частности администраций, по ведению вопросов распределения, сохранения, охраны водных биологических ресурсов. То есть отдать им часть полномочий федералов. К сожалению, отсутствие законодательства, в том числе закона о рыболовстве не позволяет сегодня нормально развивать рыбный бизнес.
У нас есть много гигантов в Мурманской области, на которых держится вся промышленность. Но вот какая ситуация произошла с нашим траловым флотом. Траловый флот сейчас зарегистрировал управляющую компанию в Московской области! Офис находится на ул. Большая Дмитровка, то есть в столице. Все руководство тралового флота решило переехать в Москву. Сегодня их рыбные финансовые потоки еще в Мурманске, и налоги еще здесь, но я думаю, что через год–два они уведут все в Москву и растворятся там, обеспечивая бюджет Москвы и Московской области, а Мурманская область от этого ресурса уже иметь ничего не будет. То есть область распродается и ее богатства уходят к федеральному центру. И нет никакого законодательства, чтобы хотя бы как-то ограничить этот вывоз капитала с Севера. А губернатор оказывается в роли просителя, когда наш регион может и должен быть самодостаточным даже только за счет рыбных ресурсов.
Поэтому мы стараемся все вопросы решать вместе. Такого еще не было, чтобы мы серьезный вопрос поднимали, а власть нас не поддерживала. Такого нет в принципе, хотя, конечно, есть свои сложности и проблемы. И, к сожалению, нет, как бы мы этого ни хотели, стремления, в том числе и у администрации регионов, соединить нас, рыбопромышленников бассейна, воедино. Моя личная точка зрения на этот счет — легче управлять, когда ты раздроблен. Разделяй и властвуй. Такой вот чиновничий принцип управления. Но я, в принципе, не только верю, но и даю себе в том полный отчет, что Союз рыбопромышленников Севера — это прообраз саморегулируемой общебассейновой организации, которая способна возродить бассейновый принцип, а вместе с ним и создать условия для возрождения рыбной отрасли на Севере.
 

СМОЖЕТ ЛИ МУРМАН СНОВА СТАТЬ РЫБНЫМ?

 
Что видим сегодня на рыбных прилавках — оно не для всех. Судя по ценам, доступно лишь людям с доходами выше средних. Остальным — по особым, праздничным дням. И это лишь полбеды. Другая ее половина — скудны, по сравнению с прежними годами, поступления от предприятий рыбной промышленности в бюджет. А этот общий для всех нас карман давно уж похож на зияющую рану.
Сможет ли Мурман снова стать рыбным? А также в каком состоянии нынче аграрный сектор экономики Кольского Севера? С этими вопросами я обратился к руководителю департамента продовольствия, рыбного и сельского хозяйства Мурманской области Вячеславу ЗИЛАНОВУ.
 
— Вячеслав Константинович, развал рыбной отрасли начинался из центра. Чего стоит лишь бесконечная смена руководителей Госкомрыболовства, и были они в последние годы один «краше» другого. Догадываюсь, сколько усилий стоило Федеральному правительству и Госдуме, чтоб не выпустить из своих стен закон о рыболовстве! Ведь он многим мешал бы растаскивать доставшееся от советского времени и грабить морские биоресурсы. Впервые-то этот закон рассматривали в Думе, кажется, в 1996-м. Скоро закончится эта черная полоса?
— Действительно, надо идти по пути ускоренного формирования правовой базы рыбной промышленности. Теперь это стало возможным. Правительство и Президент начинают поворачиваться лицом к нашей отрасли. Сегодня все делается, чтобы вернуть утраченные позиции. Так, готовится заседание Государственного совета РФ с повесткой о развитии и повышении конкурентоспособности рыбной промышленности России, которое пройдет под руководством Владимира Путина. Почти готов и проект Закона «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» — так он теперь будет называться. Возможно, уже в конце сентября направят его в Госдуму.
И, кстати сказать, директором департамента рыбохозяйственной политики Минсельхоза недавно назначен наш земляк Владимир Корельский, хорошо известный мурманским рыбакам, поскольку как специалист рос среди них. До 1992 года он возглавлял Северный промысловый бассейн, несколько лет возглавлял всю рыбную отрасль страны, а в последнее время работал в Федеральном правительстве на других должностях.
— Может ли быть принято областное законодательство о рыбной промышленности?
— Такая попытка делалась. Хотели принять региональный закон о прибрежном рыболовстве, чтоб хотя бы в 12-мильной зоне были ясные правила «игры». Но прокуратура остановила — прежде должен выйти федеральный закон о рыбе как базовый. Я думаю, в ожидании его не надо терять время — следует делать наработки проекта нашего, северного нормативного акта.
— О том, что рыбная отрасль больна, на мой взгляд, говорит уже такой факт. Идет вселенский плач о квотах на вылов — они для всех чрезвычайно малы. И в то же время на повестке тревожный вопрос: будет ли освоена квота трески и пикши? Что происходит?
— Хорошо, давайте внесем ясность. В этом году мурманские владельцы судов получили квоту на вылов в общей сложности 423,4 тысячи тонн рыбы, на 81,5 тысячи тонн больше прошлогоднего. Трески, наиболее желанного объекта промысла, как принято говорить в нашей профессиональной среде, — 228,5 тысячи тонн и 35,3 тысячи пикши. Что тоже больше, соответственно на 5,7 и на 8,8 тысячи тонн. Нет сомнений, что всю квотируемую рыбу выловят. Напротив, не взяли бы лишнего. А этот грех водится за рыбаками.
— Так откуда же шум?
— Часть квоты на треску и пикшу, в объеме 11 тысяч тонн, приходится на прибрежную промысловую зону. Здесь работают в основном маломерные суда малых предприятий, которых там задействовано более 70. Некоторые начали неактивно. Вот и пошли пересуды, где-то доходящие до нервных срывов. Встречи с руководителями компаний меня убедили: рано тревожиться. Доживем до конца сентября, проанализируем ситуацию, тогда и примем необходимые меры, если потребуется.
— А сколько предприятий рыбной промышленности сегодня всего?
— Более 170, из них 46 рыбоперерабатывающих. Флотские имеют 270 судов, включая 64 маломерных, которые далеко от берега не ходят. По сравнению с советским периодом флот значительно сократился, как и перерабатывающие мощности на берегу, но число собственников значительно выросло. И еще прибавится, закупаются новые плавсредства. Маломерных со всякими лодками, шняками скоро станет около ста единиц. В рыночных условиях так и должно быть: чем больше юридических лиц, занятых родственным производством, тем острей конкуренция, значит, качество выше и ниже цена. Другое дело, что мы до этого пока не дошли, механизм конкуренции полностью не включился. Борьба идет в основном за сырьевые ресурсы.
— А когда эти ресурсы осваиваются, то рыба уплывает за рубеж. Кстати, сколько туда продают мурманчане?
— От 40 до 50 процентов улова. Остальное идет на внутренний рынок.
— На внутренний, но мимо мурманских рыбозаводов. Их директора в бешенстве. Они требуют своей доли. Утверждают, что даже из той прибрежной квоты трески и пикши, что пока плохо осваивается, некоторым не поставили ничего. Хотя по постановлению губернатора 50 процентов должно идти на промпереработку.
— Именно так и обстоит — половина выловленного в прибрежке направляется на береговую переработку. И губернатор Юрий Евдокимов уже обратился в Правительство с предложением принять решение о направлении всей рыбы, добываемой в 200-мильной экономической зоне России, на береговые предприятия. Предложение поддержали губернаторы других приморских регионов. Сейчас оно рассматривается.
А слово «поставили» — вообще следует забывать. Рыночных отношений хотели?
— Хотели!
— И вот мы в иных экономических условиях. Действует совсем другой механизм. Власть не вправе командовать производством. По разнорядке ничего больше не поставляется. Мы обязаны лишь создавать благоприятные условия. Выгодно промысловику — он охотно сам рыбу отдаст. Не выгодно — будет искать покупателя дальше. Иного не ждите. Было время — мы покомандовали. Тогда страна вылавливала больше всех в мире, имея экономическую эффективность от того весьма небольшую. Вот и пришли к тому, что нужен оптимальный вариант организации отрасли — чтоб и рыба снова стала доступной всем, и все производители с прибылью жили. Механизм этот в муках рождается.
Я знаю, чего требуют некоторые руководители рыбоперерабатывающих предприятий — спецквоты для них. Давайте вернемся к вопросу о квотах. Российская национальная часть общедопустимого улова (у нас в обиходе именуется ОДУ) делится на квоту для промышленных целей — это основной объем, научную, для спортивного и любительского лова и так далее, всего 7 наименований. Но никаких спецквот в существующем ныне положении, принятом на федеральном уровне, не существует. «Нет, должны быть!» — утверждают директора. И по-своему вроде бы правы — у них производства простаивают. К тому же, действительно, несколько лет было такое положение, что какую-то часть квоты могли поделить всем понемногу.
— Даже газете «Рыбный Мурман», пока она не закрылась, регулярно выделялась квота, чтобы держать ее на плаву. Другим редакциям, случалось, перепадало…
— Вот-вот, почему бы не выделять квоту и сауне, в которую ходят рыбаки, парикмахерской, где их стригут? Ресурсы ОДУ весьма ограничены. И теперь они разделены на доли сроком на пять лет между судовладельцами, причем, только добросовестными налогоплательщиками.
На основе долей ежегодно выделяются квоты. Рыбообработчики хотят их иметь, чтобы использовать в качестве силового приема — заставить работать флот на себя. Нет, пусть флотом командует рубль! Никто не мешает рыбообработчикам кооперироваться, интегрироваться с рыбаками, заключать долговременные договоры. На взаимовыгодных, конечно, условиях.
— А у кого не получится?
— Значит, его производство здесь лишнее, раз не выдерживает конкуренции. Хотя надо признать: необходима долговременная стратегия рыбопереработки в нашей области, чтобы установить баланс производства с сырьем.
— Вячеслав Константинович, как завернуть суда опять в мурманский порт? Приросли к норвежским, повадились рыбу возить в другие российские порты, а наши причалы простаивают.
— В последние годы заходы судов в Норвегию сократились, причем значительно. И без чьего-то нажима. Просто на нашем внутреннем рынке закупочные цены на рыбу подтянулись до мировых. В соседней стране для российских рыбаков созданы самые благоприятные условия, но это уже мало действует, угасает интерес к ее портам. Но мы столкнулись с новой проблемой. Если в прежние годы мурманские транспортные суда с рыбой лишь иногда шли в Петербург и Калининград, то в году нынешнем это становится правилом.
И посмотрите, что получилось. В прошлом году в Мурманском рыбном порту было выгружено почти 360 тысяч тонн рыбопродукции, а в нынешнем будет в два раза меньше. И это при том, что выросла квота. Правда, мойву нынче не ловят из-за депрессивного состояния ее запасов, а она вся шла только в Мурманск. Но как бы там ни было, тревога за порт нарастает. Вот если в 2005-м выгрузка еще сократится вдвое…
— Порт закроется?
— Он постепенно будет менять профиль. Перевалку нефти уже наращивают. Моргнуть не успели, как объем ее выгрузки вырос с 870 тысяч тонн до 1,5 миллиона. Мы можем получить транспортный узел вовсе иного типа. А морскому городу все же нужно иметь специализированный рыбный порт, его обязательно следует сохранить. Ведь нынешние трудности не останутся вечными.
Я вникал в ту проблему — почему суда с рыбой уходят в другую сторону. Во-первых, флотам выгодней. Из Норвежского моря, из западных секторов Баренцева на переходе в Петербург можно выиграть какое-то время, хотя и небольшое. А в самом петербургском порту выигрывают уже вдвое. Там оперативнее работают контролирующие органы — таможенные, санитарные, прочие. Лучше организована выгрузка. На каждой тонне рыбы благодаря всему этому судовладелец получает дополнительно 1,5 тысячи рублей дохода. А везет-то каждое судно тысячи тонн. Получаются миллионы.
Во-вторых, большая часть рыбы закупается заблаговременно, когда она еще в воде. Договор заключен, а согласно ему получатель требует везти в Петербург, так как этот город — один из главных потребителей рыбы. Другой — Москва, до которой из Питера в несколько раз ближе, чем из Мурманска, меньше транспортные расходы. И здесь работает новый экономический механизм. Пока против нас работает. Как вписаться в него — надо думать и порту, и транспортникам, теряющим на перевозках, и нам, представителям исполнительной власти.
— Северный бассейн давно тесен для рыбаков. Тут и архангельские суда, и карельские, жесткую рыболовную политику проводит Норвегия, присутствуют другие страны. Наши в советское время ходили аж до Антарктиды, промышляли в Юго-Восточной части Тихого океана. Есть возможность вернуться в разведанные и обжитые прежде районы Мирового океана?
— Мурманские промысловики уже вновь пришли в экономическую зону Марокко, получив там право на вылов в нынешнем году 40 тысяч тонн рыбы. Отдельные тралфлотовские суда снова работают в южной части Атлантики — в районе Аргентины и Фолклендских островов, были отдельные рейсы и в Тихий океан. Тралфлот не единственный, кто делает такие попытки. В советское время мы открыли ряд дальних районов, исследовали запасы, а эксплуатацией их в полной мере не успели заняться. Но раздробленный нынешний флот в целом такую задачу пока не осилит. Требуются объединение финансов, либо инвестиции со стороны. Ведь при экспедициях на дальние расстояния экономическая отдача будет нескорая.
Но есть и другой путь. Так, сравнительно недалеко, в Северной Атлантике, компания «Вега» ведет исследования на нетрадиционных глубинах промысла, более 500 метров. Имеет там первые успехи. Конечно же, нельзя ограничиваться северными районами. Но после разрухи в отрасли, случившейся в 90-е годы, потребуется время на собирание сил.
— Раз доступные ныне морские биоресурсы ограничены, ОДУ ставит в жесткие рамки, может заняться разведением рыбы в заливах и внутренних водоемах? В Мурманской области 111 тысяч озер, 18 тысяч рек. Вон какой простор!
— Наработки по марикультуре, по разведению рыбы в морской воде в прибрежных садках, да и во внутренних водоемах — имеются. Внедрять их в практику надо. И нашлись бы желающие. Но как это простимулировать? Любой сразу скажет: дайте первоначальный капитал, обеспечьте всем необходимым по биотехнике… Тоже надо искать инвесторов. Давайте искать.
Но мы в этом направлении уже продвигаемся, хотя и медленно. В западных морских губах выращивается лосось с участием норвежцев. В прошлом году «урожай» составил 300 тонн, в нынешнем получим 600 тонн товарного лосося. И это только начало. Постепенно наладится системное хозяйствование. Действительно, очень перспективное дело.
В ближайшее время мы закончим разработку региональной программы развития прибрежного рыболовства, мари- и аквакультуры, энергично двинемся в таком направлении. Перспективных дел много. Уже открывается промысел камчатского краба. За 12-мильной зоной мурманчане впервые получили промышленную квоту — в 450 тонн, это 150 тысяч особей. И в прибрежной зоне 266 тонн. Плюс для любительского рыболовства 15 тонн. А на повестке — добыча морских водорослей.
Трудностей и элементарной бестолковщины еще хватает. Но я твердо знаю: Мурманск был, есть и останется рыбным.
— Вячеслав Константинович, с рыбной отраслью связана вся ваша трудовая биография. Но вот впервые пришлось вам взять ответственность за состояние заполярного сельского хозяйства. Каким увидели его свежим глазом?
Есть довольно распространенное мнение, что необязательно год за годом делать многомиллионные вливания из бюджета в агропромышленный комплекс. Пусть выживает как может. А не справятся сами хозяйства — станем закупать в более благоприятных регионах. Коммерсанты все привезут — хоть из Вологодской области, хоть из Краснодарского края. Ведь доказано уже, что на Севере можно выращивать все — даже кукурузу и виноград. Но вот какой ценой…
— Это самый простой путь — оставить хозяйства без помощи. Но давайте подумаем о последствиях. В Магадане уже пошли по такому пути, закрыли все сельскохозяйственные предприятия. И покупают яйца, к примеру, по 50–60 рублей за десяток. А мы — в три раза дешевле. И так со всякой продукцией. Должна быть гарантированная продовольственная обеспеченность населения основными продуктами. Поддерживать мы будем те направления, где традиционно сильны. Тем же яйцом хозяйства Мурманской области насыщают потребности рынка на 90 процентов. Причем, свежим. А представьте-ка — повезут из других регионов. Да еще в зимнюю пору, когда требуется соблюдать температурный режим. Точно станет яйцо золотым.
При всех нынешних трудностях по-прежнему сильно у нас молочное хозяйство. В год в регионе производится от 8 до 10 тысяч тонн молока. Свежего. Не «Домик в деревне» из Подмосковья, который везут в пакетах бог весть сколько. А ведь молоко — это почти стратегический продукт, им снабжаются детские сады, школы, больницы, которые отнюдь не богаты. Если не удержим цену на молоко, то лишим его прежде всего детей и больных. А развалим свое производство — точно цены взлетят. Рынок при всех его преимуществах перед плановой экономикой по своей природе циничен.
А теперь о том, чего это стоит — удерживать цену. За последние четыре года тарифы на электроэнергию и тепло выросли в 8–9 раз. За корма приходится платить больше в 5 раз. И так далее. Но мы не можем также поднимать цены на продукты питания. Разницу приходится покрывать из областного бюджета, федеральный полностью отмежевался от нужд сельского хозяйства страны. Расчеты показывают, чтобы основные продукты питания на месте производились в нужных объемах, требуется 220–240 миллионов рублей в год бюджетных дотаций. И ничего страшного в этом нет, сельское хозяйство дотируется во всем мире. Даже в благополучных в климатических условиях США, где и технологии развиты не в пример российским.
Необходимо поддерживать хотя бы и выращивание овощей. По сути, придется возрождать мясное производство. Давайте будем исходить из того, что сельское хозяйство на Кольском Севере уже есть. В прежние годы оно было заложено очень добротно, а наша задача не дать ему развалиться. Но давайте разговор о сельском хозяйстве продолжим в другой раз с участием самих аграриев.
Вячеслав КОНДРАТЬЕВ

 » А Р Х И В «
 
 РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ 
 © 2000-2019
ООО «Редакция журнала «Северная Пацифика».
Использование оригинальных материалов без ссылки на источник запрещено.
 
Индексы газеты
«Тихоокеанский вестник»:
51842 — для частных лиц
51843 — для предприятий и организаций

МАИ
СОЮЗ ЖУРНАЛИСТОВ РОССИИ
Мультипортал ЮНПРЕСС - молодежное информационное пространство
Сайт активного поколения NEXT "Пять с плюсом"
проект "Информационный голод"
Почтовый Ящик Редакции